13 октября 2009  / Новости Петербурга

Охтинский лохотрон

Копающим на месте строительства "Охта-центра " археологам не дают покоя лавры Остапа Бендера?

Прогрессивная общественность Санкт-Петербурга готовится к очередному взрыву благородного негодования. На сей раз по поводу того, что строительство "Охта-центра" приведет к уничтожению бесценного археологического памятника, нанеся нашему великому городу невосполнимый ущерб.

В 2006 году в соответствии с Законом "Об объектах культурного наследия " на территории будущего строительства были начаты архитектурные изыскания. До основания города здесь располагалась шведская крепость Ниеншанц, поэтому территорию следовало проверить - вдруг удастся найти что-то ценное? Ведь когда на этом месте возводился судоремонтный завод, археология еще не вошла в моду, а строители вряд ли внимательно исследовали котлованы.

ДАЙ 65 МИЛЛИОНОВ!

Результат превзошел все ожидания, правда, не научные, а финансовые. За три года экспедиция, состоявшая по штатным спискам якобы из исправно потреблявших зарплату двух сотен археологов и сотни рабочих, сумела освоить около 200 миллионов рублей. На эти деньги удалось раскопать сначала остатки снесенного Петром Великим Ниеншанца, потом крепости Ландскрона, построенной шведами в 1300 году и уничтоженной новгородцами год спустя, и, наконец, дорыться до стоянки первобытных людей. Судя по информации, вывешенной на сайте самих археологов, "по площади раскопок эти работы - крупнейшие на территории России", а обнаруженные находки позволяют сделать вывод: такую жемчужину нельзя отдавать под застройку ни в коем случае!

"Полученная в процессе раскопок научная информация существенно изменяет наши представления об истории Приневского региона, - утверждают достопочтенные копатели. - В результате проведенных работ имеются условия для создания Археологического музея Петербурга. Необходимо включение в проект освоения этой территории раздела по сохранению и музеефикации выявленных археологических объектов".

Итак, вместо "Охта-центра" товарищи ученые предлагают устроить музей. Предварительно, естественно, полностью завершив раскопки, на что, исходя из нынешнего темпа работ, потребуется порядка десяти лет и еще 65 миллионов рублей. Конечно, для науки никаких денег не жалко, но хотелось бы узнать: что за уникальные раритеты нарыла команда кандидата исторических наук Петра Сорокина к настоящему моменту?

ДОИСТОРИЧЕСКИЕ ОРЕХИ

Увы, список найденного выглядит довольно скромно. "На поселении зафиксированы остатки более 40 древних сооружений - жилища, хозяйственные и промысловые ямы, - сообщают археологи. - Ямы заполнены находками фрагментов сосудов и каменным инвентарем... Выявлены места обработки камня, где сосредоточены шлифовальные плитки, абразивы или скопления отходов каменного сырья. Найдены разнообразные орудия из сланца - наконечники стрел, тесла, топоры. Часто встречаются наконечники стрел из кремня, а также другие орудия из кремня и кварца... На полу и краях ямы находилось несколько слоев лучины различной длины, шириной 2-2,5 см. Под ними найдены ветки, кора, лесные орехи, спрессованная листва деревьев, жерди, обработанные столбы и обломки дерева".

Особенно впечатляют несколько слоев лучины с лесными орехами. Где-то я об этом уже читала? Ну, конечно, - в любимом с детства "Острове сокровищ"!

"Перед нами была большая яма, вырытая, очевидно, давно, так как края у нее уже обвалились, а на дне росла трава. В ней мы увидели рукоятку заступа и несколько досок от ящиков. На одной из досок каленым железом была выжжена надпись: "Морж" - название судна, принадлежавшего Флинту... Разбойники, крича и ругаясь, прыгали в яму и разгребали ее руками, разбрасывая доски в разные стороны. Морган нашел золотую монету. Он поднял ее, осыпая всех бранью. Монета была в две гинеи. Несколько мгновений переходила она из рук в руки.

- Две гинеи! - заревел Мерри, протягивая монету Сильверу. - Это, что ли, твои семьдесят тысяч? Ты, кажется, любитель заключать договоры? По-твоему, тебе все всегда удается, деревянная ты голова?

- Копайте, копайте, ребята, - сказал Сильвер с холодной насмешкой. - Авось выкопаете два-три земляных ореха. Их так любят свиньи".

Конечно, какую-то ценность доисторическая утварь, а также "фрагменты североевропейской керамики, голландских курительных трубок, кожаная и плетеная из бересты обувь", представляют. Под них даже можно выделить несколько стеллажей в Эрмитаже или Этнографическом музее. Но ведь Сорокин и К хотят совсем другого. Их идея - создать новый музей прямо здесь, где "могут сохраняться и экспонироваться выявленные остатки фортификационных сооружений Ландскроны и Ниеншанца на месте их обнаружения, а также многочисленные находки разных эпох".

ЯМА ПОД КОЛПАКОМ

Что же предлагают экспонировать авторы идеи? От Ниеншанца "остатки подвальной части бревенчатой постройки, погибшей при пожаре" и "остатки разрушенной площадки, располагавшейся в месте примыкания стены рва Гельмфельтова бастиона к крепостной куртине", где "сильная степень разрушений не позволяет убедительно реконструировать конструкцию коридора и площадки. Можно лишь предположить, что последняя служила огневой точкой-укрытием для стрелков".

Поскольку русские войска по приказу царя, как уже говорилось, снесли крепость до основания, а потом еще и строители судоремонтного завода перекопали все котлованами, пред ставить ценителям древности что-то более впечатляющее трудновато.

От Ландскроны планируется выставить "остатки крепостных рвов - внешнего и внутреннего, а также прямоугольной платформы системы деревоземляных сооружений на внутренней площадке крепости". Обратите внимание - не рвы, а "остатки рвов", то есть попросту некие ямы, которые зоркое око археологов квалифицировало как след фортификационного сооружения. Яму, видимо, тоже "музеефицируют". Прикроют колпаком и поставят табличку, чтобы посетитель не перепутал ее с соседней, оставшейся после ремонта канализации.

Кроме того, предполагается сделать некую реконструкцию. Правда, радетели за идею никак не могут договориться, что будет интереснее - восстановленная по их предположениям средневековая крепость или стоянка первобытного человека, для более реалистичного сооружения которой можно привлечь устраивающих подобные стойбища местных бомжиков. Вопрос, какое отношение эти новоделы имеют к истории, даже не ставится.

В каждом уездном городке, как правило, существует краеведческий музей, где экспонируются такие же монеты, каменные топоры, черепки и пара реконструкций из папье-маше, изображающих стоянку древнего человека возле местной речки. В начале учебного года в эти заведения водят школьников младших классов, а в остальное время раз в неделю вытирают пыль.

И как-то так случилось, что никому еще не приходило в голову оформлять подобным образом местные раскопки. Для этого надо иметь очень много денег, а средствами провинциальные города обычно не избалованы. В отличие от Петербурга, где смогли позволить себе невинную прихоть - оплачивать работу экспедиции из трехсот человек в течение трех лет. При подобных условиях можно найти уникальный материал на любой "стройке коммунизма". А чтобы продолжить такую шикарную халяву - доказать, что найденные осколки поллитровок и обломки тачек являются бесценным памятником эпохи.

МЕРТВЫЙ ДУШИТ ЖИВОГО

А теперь перейдем к самому интересному вопросу: за чей счет банкет и кто будет платить за его продолжение?

До сих пор археологические изыскания проводили на средства ОАО ОДЦ "Охта", то есть будущих строителей "Охта-центра". Угрохав 200 миллионов рублей, за которые можно раскопать целый пещерный город в Средней Азии, а не то что отыскать кучу доисторического барахла без отрыва от места жительства, "Охта" вряд ли захочет выкладывать еще 65 миллионов за ямы под колпаком.

Стало быть, и возводить "музей археологии" придется на городские деньги, не говоря уже о солидной неустойке "Газпрому". И это при том, что у нас существует несколько тысяч реальных исторических объектов, нуждающихся в реставрации, которая тоже финансируется из городского бюджета.

Не слишком ли дорогое удовольствие, чтобы на выходе получить в дополнение аналог провинциального краеведческого музея? А впрочем, можно, конечно... На личные средства руководителя экспедиции господина Сорокина. Чтобы ни один злопыхатель не говорил, что в своей генеалогии проект его команды восходит к ремонту пятигорского провала, организованного неутомимым Остапом Бендером!

Мария Иванова